Неточные совпадения
А
лошадь его славилась в целой Кабарде, — и точно,
лучше этой
лошади ничего выдумать невозможно.
От приезду моего на почтовый стан до того времени, как
лошади вновь впряжены были в мою повозку, прошло по крайней мере целой час. Но повозки его превосходительства запряжены были не более как в четверть часа… и поскакали они на крылех ветра. А мои клячи, хотя
лучше казалися тех, кои удостоилися везти превосходительную особу, но, не бояся гранодерского кнута, бежали посредственною рысью.
Но теперь дуга коренной
лошади звенит уже в колокольчик и зовет меня к отъезду; и для того я за благо положил
лучше рассуждать о том, что выгоднее для едущего на почте, чтобы
лошади шли рысью или иноходью, или что выгоднее для почтовой клячи, быть иноходцем или скакуном — нежели заниматься тем, что не существует.
Осип. Да что завтра! Ей-богу, поедем, Иван Александрович! Оно хоть и большая честь вам, да все, знаете,
лучше уехать скорее: ведь вас, право, за кого-то другого приняли… И батюшка будет гневаться, что так замешкались. Так бы, право, закатили славно! А
лошадей бы важных здесь дали.
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб
лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так, как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
— Успокойся, милая, успокойся! — сказал он, погладив ее еще рукой по заду, и с радостным сознанием, что
лошадь в самом
хорошем состоянии, вышел из денника.
Лошадей опоит, сбрую
хорошую оборвет, колесо шинованное сменит, пропьет, в молотилку шкворень пустит, чтобы ее сломать.
Уж не раз испытав с пользою известное ему средство заглушать свою досаду и всё, кажущееся дурным, сделать опять
хорошим, Левин и теперь употребил это средство. Он посмотрел, как шагал Мишка, ворочая огромные комья земли, налипавшей на каждой ноге, слез с
лошади, взял у Василья севалку и пошел рассевать.
Что-то такое он представлял себе в езде на степной
лошади дикое, поэтическое, из которого ничего не выходило; но наивность его, в особенности в соединении с его красотой, милою улыбкой и грацией движений, была очень привлекательна. Оттого ли, что натура его была симпатична Левину, или потому, что Левин старался в искупление вчерашнего греха найти в нем всё
хорошее, Левину было приятно с ним.
— All right, sir — все исправно, сударь, — где-то внутри горла проговорил голос Англичанина. —
Лучше не ходите, — прибавил он, поднимая шляпу. — Я надел намордник, и
лошадь возбуждена.
Лучше не ходить, это тревожит
лошадь.
— Ну, смотри же, растирай комья-то, — сказал Левин, подходя к
лошади, — да за Мишкой смотри. А
хороший будет всход, тебе по пятидесяти копеек за десятину.
— Ты говоришь Могучий Ланковского. Это
лошадь хорошая, и я советую тебе купить, — сказал Яшвин, взглянув на мрачное лицо товарища. — У него вислозадина, но ноги и голова — желать
лучше нельзя.
— О, нет, это далеко!
Лучше в угловой, мы больше будем видеться. Ну, пойдем, — сказала Анна, дававшая вынесенный ей лакеем сахар любимой
лошади.
Первое время в Москве Левина занимали
лошади, приведенные из деревни. Ему хотелось устроить эту часть как можно
лучше и дешевле; но оказалось, что свои
лошади обходились дороже извозчичьих, и извозчика всё-таки брали.
Дороги не
лучше и не могут быть
лучше;
лошади мои везут меня и по дурным.
Пока Ермолай ходил за «простым» человеком, мне пришло в голову: не
лучше ли мне самому съездить в Тулу? Во-первых, я, наученный опытом, плохо надеялся на Ермолая; я послал его однажды в город за покупками, он обещался исполнить все мои поручения в течение одного дня — и пропадал целую неделю, пропил все деньги и вернулся пеший, — а поехал на беговых дрожках. Во-вторых, у меня был в Туле барышник знакомый; я мог купить у него
лошадь на место охромевшего коренника.
— Ах ты, шут этакой! — промолвил он наконец и, сняв шляпу, начал креститься. — Право, шут, — прибавил он и обернулся ко мне, весь радостный. — А
хороший должен быть человек, право. Но-но-но, махонькие! поворачивайтесь! Целы будете! Все целы будем! Ведь это он проехать не давал; он лошадьми-то правил. Экой шут парень. Но-но-но-ноо! с Бо-гам!
Мужик подъехал к лавке, купил овса и поехал домой. Когда приехал домой, дал
лошади овса.
Лошадь стала есть и думает: «Какие люди глупые! Только любят над нами умничать, а ума у них меньше нашего. О чем он хлопотал? Куда-то ездил и гонял меня. Сколько мы ни ездили, а вернулись же домой.
Лучше бы с самого начала оставаться нам с ним дома; он бы сидел на печи, а я бы ела овес».
Поехал мужик в город за овсом для
лошади. Только что выехал из деревни,
лошадь стала заворачивать назад к дому. Мужик ударил
лошадь кнутом. Она пошла и думает про мужика: «Куда он, дурак, меня гонит;
лучше бы домой». Не доезжая до города, мужик видит, что
лошади тяжело по грязи, своротил на мостовую, а
лошадь воротит прочь от мостовой. Мужик ударил кнутом и дернул
лошадь: она пошла на мостовую и думает: «Зачем он меня повернул на мостовую, только копыта обломаешь. Тут под ногами жестко».
— Пишу другой: мальчика заставили пасти гусей, а когда он полюбил птиц, его сделали помощником конюха. Он полюбил
лошадей, но его взяли во флот. Он море полюбил, но сломал себе ногу, и пришлось ему служить лесным сторожем. Хотел жениться — по любви — на
хорошей девице, а женился из жалости на замученной вдове с двумя детьми. Полюбил и ее, она ему родила ребенка; он его понес крестить в село и дорогой заморозил…
— Всех
лошадей хороших обобрали…
— Всякий понимает, что
лучше быть извозчиком, а не
лошадью, — торопливо истекал он словами, прижимаясь к Самгину. — Но — зачем же на оружие деньги собирать, вот — не понимаю! С кем воевать, если разрешено соединение всех сословий?
— Правильно привезли, по депеше, — успокоил его красавец. — Господин Ногайцев депешу дал, чтобы послать экипаж за вами и вообще оказать вам помощь. Места наши довольно глухие.
Лошадей хороших на войну забрали. Зовут меня Анисим Ефимов Фроленков — для удобства вашего.
Мочи нет, опять болота одолели!
Лошади уходят по брюхо. Якут говорит: «Всяко бывает, и падают;
лучше пешком, или пешкьюем», — как он пренежно произносит. «Весной здесь все вода, все вода, — далее говорит он, — почтальон ехал, нельзя ехать, слез, пешкьюем шел по грудь, холодно, озяб, очень сердился».
Погода вчера чудесная, нынче
хорошее утро. Развлечений никаких, разве только наблюдаешь, какая новая
лошадь попалась: кусается ли, лягается или просто ленится. Они иногда лукавят. В этих уже нет той резигнации, как по ту сторону Станового хребта. Если седло ездит и надо подтянуть подпругу,
лошадь надует брюхо — и подтянуть нельзя. Иному достанется горячая
лошадь; вон такая досталась Тимофею.
Лошадь начинает горячиться, а кастрюли, привязанные
— «Чем же это
лучше Японии? — с досадой сказал я, — нечего делать, велите мне заложить коляску, — прибавил я, — я проедусь по городу, кстати куплю сигар…» — «Коляски дать теперь нельзя…» — «Вы шутите, гocподин Демьен?» — «Нимало: здесь ездят с раннего утра до полудня, потом с пяти часов до десяти и одиннадцати вечера; иначе заморишь
лошадей».
Вчера мы пробыли одиннадцать часов в седлах, а с остановками — двенадцать с половиною. Дорога от Челасина шла было хороша, нельзя
лучше, даже без камней, но верстах в четырнадцати или пятнадцати вдруг мы въехали в заросшие лесом болота. Лес част, как волосы на голове, болота топки,
лошади вязли по брюхо и не знали, что делать, а мы, всадники, еще меньше. Переезжая болото, только и ждешь с беспокойством, которой ногой оступится
лошадь.
Сказали еще, что если я не хочу ехать верхом (а я не хочу), то можно ехать в качке (сокращенное качалке), которую повезут две
лошади, одна спереди, другая сзади. «Это-де очень удобно: там можно читать, спать». Чего же
лучше? Я обрадовался и просил устроить качку. Мы с казаком, который взялся делать ее, сходили в пакгауз, купили кожи, ситцу, и казак принялся за работу.
Потом заседатель сказал, что
лошади только что приехали и действительно измучены, что «
лучше вам подождать до света, а то ночью тут гористо» и т. п.
«Что мне двух
лошадей кормить, а на одной возить,
лучше одной дам вволю корму, а ту зарежу: хоть шкуру возьму».
После же этих занятий считалось
хорошим и важным, швыряя невидимо откуда-то получаемые деньги, сходиться есть, в особенности пить, в офицерских клубах или в самых дорогих трактирах; потом театры, балы, женщины, и потом опять езда на
лошадях, маханье саблями, скаканье и опять швырянье денег и вино, карты, женщины.
— Приезжай. Своих уж у меня нет. Но я держу за Гришиных
лошадей. Помнишь? У него
хорошая конюшня. Так вот приезжай, и поужинаем.
— А там совершается торжество этой тряпичной страсти — да, да, эта темная ночь скрыла поэму любви! — Он презрительно засмеялся. — Любви! — повторил он. — Марк! блудящий огонь, буян, трактирный либерал! Ах! сестрица, сестрица! уж
лучше бы вы придержались одного своего поклонника, — ядовито шептал он, — рослого и красивого Тушина! У того — и леса, и земли, и воды, и
лошадьми правит, как на Олимпийских играх! А этот!
— Ах, Татьяна Марковна, я вам так благодарна, так благодарна! Вы
лучше родной — и Николая моего избаловали до того, что этот поросенок сегодня мне вдруг дорогой слил пулю: «Татьяна Марковна, говорит, любит меня больше родной матери!» Хотела я ему уши надрать, да на козлы ушел от меня и так гнал
лошадей, что я всю дорогу дрожала от страху.
Постройка с правой стороны двора служила конюшней для
лошадей и хлевом для рогатого скота. Изъеденная колода и обгрызенные столбы свидетельствуют о том, что
лошадям зимой дают мало сена. Китайцы кормят их резаной соломой вперемешку с бобами. Несмотря на это,
лошади у них всегда в
хорошем теле.
Ночи сделались значительно холоднее. Наступило самое
хорошее время года. Зато для
лошадей в другом отношении стало хуже. Трава, которой они главным образом кормились в пути, начала подсыхать. За неимением овса изредка, где были фанзы, казаки покупали буду и понемногу подкармливали их утром перед походом и вечером на биваках.
Когда
лошадь чего-нибудь боится, она фыркает — прочищает себе нос, чтобы
лучше чуять, и до тех пор не перестанет бояться, пока не обнюхает.
Это так озадачило кавалериста, что он попросил позволения снова осмотреть
лошадь, и, осмотревши, отказался, говоря: «Хороша должна быть
лошадь, за которую хозяину совестно было деньги взять…» Где же
лучше можно было взять редактора?
Пищик. Что ж…
лошадь хороший зверь…
лошадь продать можно…
Мечется дедушко по двору-то, как огнем охвачен, вызвал Якова с Михайлой, конопатого этого мастера согласил да Клима, кучера; вижу я — кистень он взял, гирю на ремешке, а Михайло — ружье схватил,
лошади у нас были
хорошие, горячие, дрожки-тарантас — легкие, — ну, думаю, догонят!
Несчастные женщины свободного состояния, которых северные чиновники томят в Дуэ «в казармах для семейных», пригодились бы здесь как нельзя кстати; во Владимировке одного рогатого скота больше 100 голов, 40
лошадей,
хорошие покосы, но нет хозяек и, значит, нет настоящих хозяйств.
Старшие чиновники живут в
хороших казенных квартирах, просторных и теплых, держат поваров и
лошадей, а те, что чином пониже, нанимают квартиры у поселенцев, занимая целые дома или отдельные комнаты с мебелью и всею обстановкой.
Если за трехлетний период каторжный Потемкин успел построить себе
хороший дом, завести
лошадей и выдать дочь за сахалинского чиновника, то, я думаю, сельское хозяйство тут ни при чем.]
«И вот они собрались, чтобы придумать казнь, достойную преступления… Хотели разорвать его
лошадьми — и это казалось мало им; думали пустить в него всем по стреле, но отвергли и это; предлагали сжечь его, но дым костра не позволил бы видеть его мучений; предлагали много — и не находили ничего настолько
хорошего, чтобы понравилось всем. А его мать стояла перед ними на коленях и молчала, не находя ни слез, ни слов, чтобы умолять о пощаде. Долго говорили они, и вот один мудрец сказал, подумав долго...
— У нас от одних
лошадей хороший доход получить можно, — продолжал соблазнять Федос, — содержание-то их почти ничего не стоит — и зиму и лето в степи; зимой из-под снега корм добывают… А в Мензелинске, между прочим, ярмарка бывает: издалека туда приезжают,
хорошие цены дают. Опять овчины, шерсть…
Шире да шире, четверку
лошадей завел, одна другой
лучше, коров, овец, избу эту самую выстроил…
— Ничего нет почетного в том, что я могу пить как
лошадь и никогда не пьянею, но зато я ни с кем и не ссорюсь и никого не задираю. Очевидно, эти
хорошие стороны моего характера здесь достаточно известны, а потому мне оказывают доверие.
— Теперича, Михайло Васильич, — продолжал Морковкин, — Трифон Лохматый нову токарню ставит, не в пример
лучше прежней, и пару коней купил —
лошади доброезжие, не малых денег стоят, опять же из пожитков, что было покрадено, живой рукой справляет.
Скитницы
лошадям овса не жалеют, при малой работе на
хорошем корму толстеют кони и жиреют не хуже своих хозяек.
Совсем уж смерклось, когда свадебный поезд примчался в Свиблово. Взмыленные от быстрой езды
лошади въехали прямо к попу во двор. Сушило в новой суконной рясе, с вышитым шерстями поясом, радостно и весело встретил приехавших. Близится час, когда его никуда не годные половинки претворятся в давно желанный капитал, и он по хозяйству во всем исправится, дочку замуж выдаст, семинаристам своим
хорошие квартиры в городу наймет. Дай только Бог благополучно покончить все, помехи бы грехом не случилось.